Гурген Арташесович АветисянСоздатель советской школы карпатской пчелы

24 апреля 1905 года в Александрополе — втором по величине городе Армении, который позже переименуют в Ленинакан, а сегодня он называется Гюмри — родился Гурген Арташесович Аветисян. Город стоял на высокогорном Шираке, с его ледяными зимами и прокалённым летом; здесь же, среди тех же улиц, несколькими годами позже появилась на свет девочка по имени Мариам Асламазян, которой суждено будет стать его супругой и народным художником СССР. Но это будет потом.

Для начала Гурген должен был получить образование — и, как многим способным армянским юношам начала XX века, ему пришлось ехать из провинции в столицу Закавказья.

Тифлисский политех: агроном, который захотел большего

В 1927 году Аветисян окончил Тифлисский политехнический институт по агрономической специальности. Диплом агронома в Закавказье 1920-х открывал приличные перспективы: шла коллективизация, республике нужны были кадры. Но молодому выпускнику общеагрономической подготовки оказалось мало.

Он принимает неочевидное решение: ехать в Москву и продолжать учиться. Не на курсах повышения квалификации, а снова с нуля — на зооинженерном факультете Тимирязевской сельскохозяйственной академии. До 1929 года Аветисян углублялся в зоотехнию в стенах, с которыми потом будет связана вся его дальнейшая жизнь. Из института он вышел уже не просто агрономом, а специалистом по биологии сельскохозяйственных животных.

Лаборатория Серебровского: крещение генетикой

В 1931 году Аветисян пришёл на работу в пчелогенетическую лабораторию Всесоюзного института животноводства. Руководил ею один из самых ярких советских биологов — Александр Сергеевич Серебровский, один из основоположников отечественной популяционной генетики, автор концепции геногеографии, человек, который первым в мире сформулировал идеи, близкие к современному представлению о сложной структуре гена.

Четыре года рядом с Серебровским стали для Аветисяна тем, что сейчас назвали бы «формирующим опытом». Он впитал генетический метод: смотреть на любое стадо, любую пасеку — не как на россыпь отдельных животных, а как на популяцию, математически описываемую совокупность признаков, с которой можно работать научно. Этот взгляд он пронесёт через всю свою биографию: карпатская пчела, линия 77, контроль породности — всё это прямые потомки методологии, усвоенной в лаборатории ВИЖ.

Тень надвигающейся сессии ВАСХНИЛ

Время в лаборатории пришлось на драматический период для советской биологии. Шла полемика между классической генетикой и «мичуринским» направлением, которое возглавил Т.Д. Лысенко. В 1948 году полемика закончится печально известной сессией ВАСХНИЛ, разгромившей школу Н.И. Вавилова и фактически запретившей генетику в СССР на полтора десятилетия.

Аветисян — как прямой ученик Серебровского, одной из центральных фигур разгромленной школы — не мог не чувствовать сгущающихся туч. Всю жизнь ему потом придётся вести научную работу с двойной осторожностью: развивать генетические методы в отрасли пчеловодства, но не переходить тех грани, за которыми начинались официальные идеологические столкновения. Ему это удалось. Не в последнюю очередь — благодаря свойственному ему характеру: сдержанному, методичному, терпеливому.

К 1941 году Аветисян, преодолев сложный период 1930-х, работал в научной сфере и, судя по последующим должностям, уже имел репутацию серьёзного специалиста. Но у войны свои планы — и научная биография Гургена Арташесовича почти на пять лет уходит с первого плана. Он надевает гимнастёрку.

Офицер на войне

В действующей армии Аветисян прошёл от начала и до конца войны, дослужился до звания майора. Именно в армейские годы он вступил в ВКП(б) — шаг, в то время почти обязательный для офицеров высокого звания, но в его случае, судя по всему, не формальный: всю последующую жизнь он работал в советских институциях без видимых конфликтов с системой.

Архивные детали военной биографии Аветисяна ещё ждут более полной реконструкции — в доступных открытых источниках они описаны скупо. Известно главное: он благополучно вернулся и сразу занялся наукой. Для человека, начинавшего научную карьеру у Серебровского в 1931 году, война отняла лучшие исследовательские годы — и компенсировать их ему пришлось невероятной интенсивностью послевоенной работы.

1947: докторская диссертация

В послевоенные годы Аветисян работает в Московском государственном университете. Именно здесь в 1947 году (по отдельным данным — в 1948-м) он защищает докторскую диссертацию по биологическим наукам. В контексте эпохи эта защита — сама по себе сюжет: всего через год после события, в августе 1948-го, состоится та самая августовская сессия ВАСХНИЛ, после которой многие учёные-генетики будут уволены, а преподавание генетики свёрнуто на полтора десятилетия.

Защититься в 1947-м на биологическую тематику — значит успеть. Подробности темы диссертации в открытых источниках лаконичны, но совершенно ясно одно: Аветисян выбрал ту нишу, где генетика применялась к практическому хозяйственному объекту — к медоносной пчеле. Именно в такой прикладной области генетический подход мог выжить и после сессии ВАСХНИЛ: он работал на «народное хозяйство», на отрасль, и потому был защищён утилитарной целесообразностью.

НИИ пчеловодства: заместитель директора по науке

В послевоенные годы Гурген Арташесович одновременно занимает две ключевые должности в пчеловодной отрасли страны. Во-первых — заместитель директора по научной работе Научно-исследовательского института пчеловодства. В этом качестве он определял направления отраслевых исследований в масштабе всей страны: какие породы изучать, какие технологии внедрять, как финансировать полевые экспедиции.

Во-вторых — главный редактор журнала «Пчеловодство», того самого журнала, чья родословная прямо восходит к основанному А.Е. Титовым в 1921 году «Пчеловодному делу». Аветисян возглавил старейшее профессиональное издание отрасли — и уже с этой трибуны мог говорить с каждым пчеловодом страны.

Параллельно в эти годы он участвовал в экспедициях по изучению и охране генофонда отечественных пород пчёл. Это была фундаментальная работа: учёные объезжали регионы, замеряли экстерьерные признаки, отбирали семьи для дальнейшей селекции. Именно из этих экспедиций в итоге вырастет тот самый интерес к закарпатским пчёлам, который спустя десятилетие превратится в главное научное дело его жизни.

Административные роли

Помимо НИИ и журнала, Аветисян активно работал в системе управления отраслью. Он участвовал в секции пчеловодства ВАСХНИЛ, в работе Национального комитета по пчеловодству СССР, был в Центральном совете Всероссийского общества охраны природы. Это тот тип учёного, который не замыкается в лаборатории, а проявляет себя в том числе как администратор и организатор — качество, которое по-настоящему раскроется, когда он в 1956 году примет кафедру в Тимирязевке.

Сентябрь 1956 года. В Тимирязевской сельскохозяйственной академии неожиданно уходит из жизни профессор А.Ф. Губин, возглавлявший кафедру пчеловодства. Кафедру нужно передать в надёжные руки — и приглашение получает 51-летний Аветисян. Он соглашается и переступает порог академии, где когда-то сам учился зоотехником. Ему предстоит проработать здесь без малого три десятилетия — до конца 1984 года.

Когда он покинет кафедру, выйдет целая эпоха: кафедра пчеловодства МСХА будет признана во всем мире одним из главных центров пчеловодной науки, а сам Аветисян — одним из самых цитируемых советских пчеловодов.

Какую кафедру он принял

Пчеловодство как академическая дисциплина в Тимирязевке имело глубокие корни. Учебно-опытная пасека при академии была организована ещё в 1868 году. Обязательный курс пчеловодства в учебном плане появился в 1943-м, а самостоятельная кафедра — в 1945 году, на зоотехническом факультете. К моменту прихода Аветисяна кафедре было всего одиннадцать лет, и ей остро нужен был лидер, способный поднять её на новый уровень.

Первое, что сделал Гурген Арташесович как администратор, — добился, казалось бы, невозможного: убедил руководство академии построить новое кирпичное здание взамен обветшалого деревянного, в котором ютился кафедральный музей пчеловодства. Здание действительно построили; в нём разместили знаменитый музей пчеловодства имени Н.М. Кулагина, хранящий экспонаты с рубежа XIX–XX веков.

Научные направления кафедры

Под руководством Аветисяна кафедра развернула работу одновременно по нескольким ключевым направлениям, большинство из которых были прямыми наследниками его генетической школы.

Селекция и племенное разведение

Совместно с пчелогенетической лабораторией ВНИИ животноводства — той самой, где Аветисян когда-то начинал у Серебровского — на кафедре разрабатывалась методика аналитической селекции с оценкой маток по качеству потомства. Отрабатывались методики контроля породности и разведения пчёл по линиям. Это были по-настоящему фундаментальные работы: именно они легли в основу всего отечественного матководства второй половины XX века.

Пчеловодство в Заполярье

Одним из самых неожиданных и ярких проектов кафедры стало развитие пчеловодства в условиях Крайнего Севера. Совместно с коллегами (Г.Б. Анкинович, В.Н. Демиденко и др.) Аветисян поставил многолетние опыты по использованию медоносных пчёл для опыления культур закрытого грунта в Мурманской области, Карелии и Коми. Оказалось: пчёлы успешно работают в теплицах Заполярья — и это открывало для отрасли совершенно новую нишу.

Круглогодичный вывод маток

Ещё одно принципиально новое направление — круглогодичный вывод маток и трутней с использованием теплиц в зимнее время. Для советского матководства, традиционно работавшего в коротком летнем сезоне, это был качественный скачок.

Инструментальное осеменение

Тонкая биологическая работа — контролируемое спаривание маток с заранее отобранными трутнями — тоже активно развивалась на кафедре. Это направление особенно разрабатывал ученик Аветисяна Ю.А. Черевко совместно с А.В. Морозовым. Метод позволял вести настоящую племенную работу без расчёта на случайный облёт.

Химические мутагены и радиационная селекция

Проводились исследования воздействия химических мутагенов и ионизирующих излучений на пчелиных маток — с целью расширения селекционных возможностей (работы А.С. Ульяновой, Л.А. Пичковой, И.Ю. Верещаки). Такие опыты требовали большой научной смелости: они были прямым продолжением того самого генетического метода Серебровского, который в 1948-м предавали анафеме.

Параллельно кафедра занималась оптимизацией температурного и газового режима в пчелином гнезде, биологией зимовки, развитием семей в зависимости от средовых условий, технологией пакетного пчеловодства, транспортировкой пчёл. Это был полноценный научный институт в миниатюре — и всё это при том, что формально Аветисян заведовал кафедрой в составе зоотехнического факультета.

Аветисян-руководитель

Прямой ученик Аветисяна профессор Ю.А. Черевко оставил редкое по теплоте свидетельство о том, каким Гурген Арташесович был как научный руководитель. Он относился к аспирантам как к равным коллегам, никогда не подавлял их инициативу, но неизменно контролировал ход работы — требовал ежемесячные развёрнутые отчёты о ходе опытов и полученных результатах.

Удивительная деталь: Аветисян никогда не вписывал своё имя в публикации аспирантов и сотрудников, предоставляя это право непосредственным исполнителям. Именно поэтому формальный список его работ (около 200) на самом деле гораздо скромнее его реального научного вклада — десятки диссертаций и статей, в которых он фактически был соавтором по содержанию, остались без его подписи.

Учебники: три издания и два языка

Параллельно с кафедральной работой Аветисян писал учебники. Его «Пчеловодство» выдержало три советских издания — 1965, 1975 и 1982 годов. Первое издание 1965 года было переведено на английский и румынский языки, что для советского учебника по сельскому хозяйству случай редкий. В 1971 году вышел второй большой учебник — «Разведение и содержание пчёл» (второе, переработанное издание — 1983).

Ещё раньше, в 1964 году, под научной редакцией и с предисловием Аветисяна на русском языке вышла «Энциклопедия пчеловодства» А.И. Рута — классический американский труд. Аветисян не просто курировал перевод: он адаптировал западные технологии к советским климатическим зонам, медоносной базе и стандартам ульев. Редактор этого тома, по сути, снабдил отрасль мостом между американским и советским пчеловодством.

Среди десятков тем, с которыми работала кафедра пчеловодства под руководством Аветисяна, есть одна — та, что сделала его имя широко известным и в профессиональном сообществе, и среди простых пасечников. Эта тема — карпатская пчела.

Идея была, по существу, простой. В середине 1960-х Гурген Арташесович предложил всестороннее изучение и использование карпатских пчёл на пасеках средней полосы СССР. До этого закарпатские пчёлы считались региональной разновидностью и в научной литературе часто относились к породе «Карника» (краинка). Аветисян засомневался — и оказался прав.

1966: начало большой работы

С 1966 года кафедра пчеловодства МСХА начала систематическое изучение карпатских пчёл и развернула с ними селекционную работу. Опорной площадкой стали пасеки Закарпатья — регион с уникальными природно-климатическими условиями: мягкие зимы, долгое цветение разнотравья, рельеф горных долин, где пчелиные семьи веками вырабатывали особый комплекс хозяйственно-биологических признаков.

За следующие десять лет (1966–1975) команда Аветисяна — вместе с закарпатскими коллегами В.А. Гайдаром, В.П. Кидаловым, И.К. Давыденко, Ю.И. Макаровым, Н.Н. Гранкиным, В.А. Губиным — отселекционировала и испытала в разных климатических зонах страны несколько ключевых линий карпатских пчёл: 77, 78 и 198. Каждая со своими особенностями, но все — с признаками, явно выделявшими их на фоне других пород.

Линия 77: легенда селекционера

Самая известная из них — линия 77. Её родоначальница была куплена под полониной Тяпеш в Закарпатье, у местных пасечников, содержавших пчёл в колодах. Эти колоды — выдолбленные или склеенные из досок деревянные ульи — передавались из поколения в поколение и некоторым из них на момент покупки было не менее ста лет. Пчелиная популяция в таких колодах фактически представляла собой изолят: сто лет горное хозяйство без заметного притока чужой крови.

Именно этот изолят стал материалом для отбора. Линию 77 повели методом закрытой селекции, с жёстким контролем породности — и очень скоро обнаружилось: семьи нового типа работают лучше, чем всё, что было до них.

Западная Сибирь, 1970: испытание холодом

Решающим стало двухлетнее сравнительное испытание 1970 года в Западной Сибири. Коллектив в составе Г.А. Аветисяна, В.А. Губина, В.Г. Кашковского и И.И. Юрика поставил эксперимент в суровых условиях континентального климата, где медосбор короткий, а зимовка длинная и жёсткая. Сравнивали карпатскую линию 77 со среднерусской местной популяцией и с краинскими пчёлами австрийской популяции.

Результат оказался убедительным: карпатская линия 77 показала преимущество по медопродуктивности над обеими сравниваемыми группами. Для науки это значило многое: карпатская пчела не была «хуже среднерусской в условиях холода» — вопреки расхожему тогда мнению.

В 1969 году в Мюнхене на XXII Международном конгрессе по пчеловодству группа коллег выступила с докладом «Селекция карпатских пчёл» (В.А. Гайдар, В.П. Кидалов и другие, в соавторстве с Г.А. Аветисяном и В.А. Губиным). А в 1973-м вышла статья о карпатской популяции в международном журнале «Апиакта». Тема выходила на мировой уровень.

Apis mellifera carpatica: порода на карте

В результате многолетней работы кафедры МСХА и закарпатских коллег произошло главное: карпатская пчела была признана не зональной разновидностью породы «Карника», а самостоятельной отечественной породой — Apis mellifera carpatica. Линия 77 и её потомки легли в основу целого ряда более поздних селекционных типов: «Вучковский», «Говерла», «Раховский» — которые сегодня разводятся во множестве регионов бывшего СССР, от Подмосковья до Приморья.

Хозяйственно-биологические признаки породы, описанные школой Аветисяна, известны любому современному пчеловоду: исключительное миролюбие, экономный расход корма зимой, быстрое весеннее развитие, высокая воскопродуктивность, эффективная работа на опылении бобовых и крестоцветных культур. Именно эти свойства и сделали карпатку одной из самых популярных пород на постсоветском пространстве.

«Карпатські бджоли»

Итог многолетних исследований был обобщён в коллективной монографии «Карпатські бджоли», вышедшей на украинском языке в ужгородском издательстве «Карпати» в 1982 году. Аветисян работал над ней вместе с закарпатскими специалистами, в том числе с И.И. Мегедем — одним из главных практиков селекции карпатки на Украине.

Книга стала научным обоснованием признания породы и настольным изданием для последующего поколения селекционеров. По сей день, когда пчеловод где-нибудь в Московской области или Поволжье покупает «карпатский пакет», он, не подозревая того, пользуется плодами той самой работы, начатой Аветисяном в середине 1960-х.

В пчеловодной науке XX века Аветисян был не только создателем породы и автором учебников. Он был, быть может, самым международным учёным советского пчеловодства — человеком, без которого Москва на карте мировой пчеловодной науки выглядела бы иначе.

Двадцать лет в президиуме Апимондии

На протяжении двух десятилетий Гурген Арташесович занимал должность ведущего лектора-консультанта Апимондии — Международной федерации пчеловодных объединений. Это положение давало советскому учёному редкую в условиях холодной войны возможность: регулярно выступать на мировых площадках и слышать обратную связь от коллег из десятков стран. Его лекции посещали специалисты со всего мира.

Параллельно Аветисян был почётным членом и членом президиума Апимондии — то есть входил в руководящие органы международной организации. Именно благодаря его авторитету в Москве состоялись два крупнейших мировых мероприятия:

• 1971 год — Всемирный конгресс пчеловодов. В разгар холодной войны в советскую столицу съезжаются специалисты и практики со всего мира. Для отечественной отрасли это огромное событие — возможность представить свои достижения глобальной аудитории.
• 1978 год — международный симпозиум по генетике и селекции медоносных пчёл. Тематическое мероприятие, где Аветисян на правах ведущего мирового специалиста по селекции пчёл принимал коллег-генетиков.

Два события мирового масштаба — в Москве, с промежутком в семь лет. Оба — усилиями во многом одного человека.

Оценка журнала Science

Мировое признание Аветисяна нашло отражение в редком для советского учёного факте: в его адрес высказался американский журнал Science — ведущее научное издание планеты. Формулировка касалась не столько его собственных работ, сколько масштаба созданной им научной школы:

Цифры подтверждают оценку: за годы работы на кафедре пчеловодства МСХА Гурген Арташесович подготовил более 40 кандидатов и докторов наук — причём не только для СССР, но и для зарубежных стран. Среди его непосредственных учеников — В.А. Губин, Ю.А. Черевко, Л.Д. Черевко, А.С. Кочетов, Н.Н. Гранкин, И.Ю. Верещака и многие другие. По сути, костяк отечественной пчеловодной науки конца XX — начала XXI века вышел из его кафедры.

Семья: Мариам Асламазян

Отдельная страница жизни Гургена Арташесовича — его брак с Мариам Аршаковной Асламазян (1907–2006). Она — уроженка села Баш-Ширак Карсской области, училась в Александрополе, затем в Ленинградском институте пролетарского изобразительного искусства у К.С. Петрова-Водкина и А.И. Савинова. В 1990 году Мариам Аршаковна получила звание народного художника СССР — одну из высших наград советской художественной иерархии.

Её работы — декоративные натюрморты и жанровые композиции в узнаваемой армянской манере — сегодня в собраниях Третьяковской галереи, Картинной галереи Армении в Ереване и десятков других музеев. Двое людей из одного маленького армянского города, приехав в советскую Москву каждый в своей профессии, добились мирового уровня.

Последние годы

В конце 1984 года Аветисян оставил заведование кафедрой. Бразды правления он передал ученику — доценту В.А. Губину, специалисту по карпатской породе. В 1985 году Гурген Арташесович ушёл из жизни. В 1990 году кафедру возглавил другой его ученик — Ю.А. Черевко; с 2004-го — А.С. Кочетов. Преемственность сохранилась: каждый из последующих заведующих — прямой научный потомок Аветисяна.

Учебник, переживший автора

В 2007 году в издательстве АСТ вышло переиздание учебника «Пчеловодство», подготовленное профессором Ю.А. Черевко. На обложке указаны оба автора — Черевко (первым, как фактический переработчик) и Аветисян (вторым, как автор исходного текста). Черевко обновил разделы по ветеринарии, ГОСТам, борьбе с варроатозом и современным ветеринарным препаратам — всё то, чего не могло быть в изданиях 1965–1982 годов. Но базовый текст и научная логика учебника — от Аветисяна.

Сам Гурген Арташесович в подготовке издания 2007 года участвовать не мог — он ушёл из жизни за двадцать два года до его выхода. Но факт посмертного переиздания его учебника — ещё одно свидетельство того, что научное наследие Аветисяна продолжает работать.

К столетию: кафедра помнит

В 2004 году, к столетию со дня рождения Аветисяна, на кафедре пчеловодства МСХА провели памятные мероприятия. Как пишут коллеги-тимирязевцы: «память о нём свято сохраняется на кафедре пчеловодства МСХА». И это не формальная фраза. Если сегодня где-то в России, на Украине, в Казахстане или Белоруссии пчеловод покупает «карпатский пакет», держит в руках учебник Черевко–Аветисяна или слышит в разговоре термин Apis mellifera carpatica — он, сам того не сознавая, прикасается к наследию армянского мальчика, родившегося когда-то в Александрополе.